Авторизация

ДИНАМИЧЕСКАЯ ИНДИКАЦИЯ ПОСЕЩАЕМОСТИ САЙТА: On-line (флажки и пульсирующие точки) и Off-line (светящиеся точки)

МОО "Русь единая"

Международное общественное объединение "Русь единая"

 

Согласно Устава (Утверждённого 20.01.2007), Международное общественное объединение «Русь единая» (сокращённо — МОО «Русь единая») является добровольной, независимой, самоуправляемой общественной организацией культурно-просветительского характера. МОО «Русь единая» имеет статус международного общественного объединения, деятельность которого распространяется на всю территорию Республики Беларусь, России, а также иных стран при наличии в этих странах отделений МОО «Русь единая».

МОО "Русь единая" является партнёрской организацией ИГЭТ при МНОО "МАИТ" и деятельность данной организации с 2017 года ведётся совместно с работой научно-практического Центра развития традиций "Славянские Ключи"при ИГЭТ.

 

Страница МОО "Русь единая" с социальной сети "В Контакте": vk.com/rus_edinaya

 

МОО "Русь единая" зарегистрирована 12 апреля 2007 года Решением №65 Министерства юстиции Республики Беларусь за № 805 000 462 в ЕГР юридических лиц и ИП)

 

 

В Российской Федерации создано Смоленское отделение МОО «Русь единая».

 

С 2007 по начало 2018 года МОО "Русь единая" возглавлял Ткачёв Михаил Иванович. Им было за данный период много сделано для развития организации и роста её авторитета. Однако новое время потребовало новых подходов к деятельности объединения и решительного преодоления возникших застойных явлений. Уже в 2016-17 гг состав организации частично обновился новыми активными членами, которые внесли свежую струю в деятельность организации и выдвинули обновлённый состав Правления и нового руководителя организации. Устав МОО "Русь единая"  утверждён Учредительным собранием 20 января 2007 года. Также Общим собранием членов организации от 12 февраля 2018 года утверждена новая редакция   Устава МОО "Русь единая"

(Устав МОО "Русь единая" новой редакции в формате pdf )

 

 

 

 

 

Новый состав Правления МОО "Русь единая"  с 12 февраля 2018 года на основании Решения Общего собрания членов организации:

 

 

Председатель МОО "Русь единая" - Деркач Валерий Александрович

+375-33-605-47-92

 

Заместитель Председателя - Кармазин Дмитрий Николаевич

+375-29-257-50-02

 

Заместитель Председателя по стратегическому планированию - Гурин Владимир Иванович

+375-29-752-44-42

 

Заместитель Председателя по культурной деятельности - Селицкий Олег Альбертович

+375-29-824-42-27

 

Заместитель Председателя по работе с регионами - Будников Пётр Александрович

+375-29-693-46-17

 

Володин Борис Александрович (Российская Федерация - Руководитель Российского отделения, Смоленская область)

+375-33-606-49-59

 

Курак Владимир Дмитриевич

 

 

Ткачёв Михаил Иванович - Почётный Председатель - почётное звание в честь признания прежних больших заслуг в развитии организации (Председатель МОО "Русь единая" с 20.01.2007. по 12.02.2018.)

 

Хролович Николай Владимирович

 

Члены Ревизионной комиссии:

 

Зайцев Владимир Григорьевич - Председатель Ревизионной комиссии

 

Архипов Иван Изосимович

 

Ефимов Андрей Константинович

 

 

Кравчонок Гарий Павлович - Старший Советник Правления

 

 

 

Некоторые публикации членов МОО "Русь единая" (и являющихся членами ИГЭТ при МНОО "МАИТ") по данной тематике:

 

Русская Марина СТИХОТВОРНЫЙ СБОРНИК Боль славянской земли

Тезисы доклада на 13-й Международной конференции "Родовые основы славянского мира"Русский след в истории - казаки в Персии

Русский след в истории - казаки в Персии

Тезисы доклада на 13-й Международной конференции "Родовые основы славянского мира"

ЗДОРОВАЯ И СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ – ОСНОВА СЛАВЯНСКОГО ОБЩЕСТВА

 

 

Главная страница

Культурно-историческая ценность геральдики Беларуси

 

 

    Кармазин Дмитрий Николаевич

 

Культурно-историческая ценность и философско-символическое

содержание личной, родовой, корпоративной, конфессиональной и

державной геральдики Беларуси от эпохи Великого Княжества

Литовского до нашего времени

 

1. Что изучает геральдика

Геральдика (Heraldica от heraldus – глашатай) есть по сути гербоведение, т.е. система знаний о гербах, правилах их создания и использования, являющаяся специальной исторической дисциплиной, изучающей древние (теоретическая геральдика) и создающей новые (практическая геральдика) гербы.

Геральдика, будучи в принципе вспомогательной исторической дисциплиной, берущей начало в раннем средневековье, главным предметом  своего изучения избрала герб как таковой, его символическое,  историческое и философское наполнение.

Под гербом, в широком толковании этого слова, понимают всякое графическое изображение, символизирующее собою отдельную территорию (государство или поселение), организацию, род или личность, а также и собственность, принадлежащую данным субъектам владения.

Данное определение термина «герб» даёт право считать прототипами гербов различные отличительные знаки, появившихся  при зарождении человеческой культуры и имеющих культурно-правовое значение. К таковым отличительным знаками можно также отнести тотемы северо-американских индейских племен и австралийских народностей, тамги - отличительные родовые знаки у тюркских и монгольских народов, используемые как знаки собственности на принадлежащем им имуществе и прочие символические изображения. Однако здесь сразу необходимо отметить, что в современном научном понимании  непосредственно гербом является выполненное в соответствии со специальными правилами и юридически признанное графическое (а также иногда и скульптурное в виде барельефа) символическое изображение, манифестирующее особый правовой (а также часто и исторический,  имущественный и культурный) статус персоны, рода, организации, территории, поселения или государства. Поэтому следует строго различать собственно герб и не являющиеся им, хотя зачастую и похожие на него, символы, знаки, эмблемы, логотипы и прочее.

 

2. Зарождение гербов и геральдики.

Яркое и красочное искусство геральдики развилось в суровые времена, наступившие в Европе после гибели Римской империи и утверждением христианской религии, когда возник феодализм и сложилась система наследственной аристократии.

Существует несколько факторов, которые непосредственно способствовали появлению гербов. В первую очередь - феодализм и Крестовые походы. Считается, что гербы появились в X веке, но точная дата пока неизвестна. Первые гербы, изображённые на печатях, приложенных к документам, относятся к XI веку. Древнейшие гербовые печати помещены на брачном договоре 1000 года, заключённом  инфантом Кастильским Санчо с Вильгельминой, дочерью Гастона II, виконта Беарнского.

В ту эпоху распространённой неграмотности использование гербового знака для подписи и для обозначения собственности часто было для многих единственным способом заверить документ своим именем. Такой опознавательный знак был понятен и неграмотному человеку. Вероятно, что первые гербы появились сначала на печатях, а уже затем на оружии и одежде.

Несомненные свидетельства существования геральдики появляются только после Крестовых походов. Самое раннее такое свидетельство - французский эмалевый рисунок с могилы Жоффруа Плантагенета (умер в 1151 году), графа Анжу и Мэна, изображающий самого Жоффруа с гербовым щитом, где на лазоревом поле четыре вздыбленных золотых льва. Граф был зятем Генриха I, короля Англии, правившего в 1100-1135 годах, который, согласно хронике, и пожаловал ему этот герб.

Первым английским королём, имевшим личный герб, был Ричард I Львиное сердце (1157-1199). Его три золотых леопарда использовались с тех пор всеми королевскими династиями Англии.

         Собственно происхождение гербов относится ко времени Крестовых походов, когда закованный в шлем и латы рыцарь, чтобы отличить себя от других подобным же образом вооруженных рыцарей и быть опознанным, прибегал к своеобразному способу расцветки и отличной отметки своего личного вооружения от вооружения своего сотоварища: раскрашивал по особенному свой щита и украшал шлем   страусовыми перьями, крыльями птиц или изображениями фантастических животных или их частей.

Щит с его делениями на отдельные части, с различной расцветкою их, и шлем с фигурными изображениями на нем и составил впоследствии главную материальную основу герба. В дальнейшем, при развитии рыцарских гербов не только во время военных походов, но и в мирном быту военных игрищ, так называемых турниров, эти два основных элемента герба - изображения на щите и над шлемом - все более и более разнообразятся и одновременно дополняются новыми элементами: наметом (плащом), опускающимся со шлема, коронами на шлеме или на щите, щитодержателями по сторонам щита, девизом - личным, позднее - родовым лозунгом рыцаря.

С течением времени созданные рыцарским классом гербы, сначала как личные, а затем как родовые знаки, переходят из поколения в поколение и выходят за пределы военного быта с его вооружением на предметы, вообще бытовавшие в эту эпоху. Особенно тщательно (в целях охраны) отмечались гербами изделия из благородных металлов (столовые приборы), фарфора и стекла; ткани и вышивки; мебель, экипажи, конская сбруя; гербами украшались архитектурные памятники зданий и надгробий, живописные портреты и скульптурные бюсты; золотыми гербовыми тиснениями отмечались кожаные переплеты книг, на них же наклеивались и гербовые экслибрисы, гербами снабжались бумажные филиграни и штамповались значимые документы.

Но особенно широко применялся герб на печатях-матрицах, оттиски с которых прикладывались к документу, а иногда и к вещам, так как здесь герб  прежде всего использовался как  символ частной собственности.

 

 

 

3. Формирование геральдики.

Спустя столетия после возникновения гербов начинают появляться первые научные работы по геральдике и собственно гербовники, самым ранним из которых считается  " Zuricher Wappenrolle", составленный в Цюрихе в 1320 году.

Самым ранним трудом с изложением правил геральдики считается монография итальянского юриста Бартоло, чей "Tractatus de insigniis et armis" был опубликован в 1356 году. Во Франции Яков Бретекс в конце XIII века описывает турниры и гербы их участников.  

Самую значительную часть исторических источников по геральдике составляют рисунки гербов на личных предметах и зданиях. Значительный слой геральдического материала находится в хрониках, поэмах и т.д. Наиболее специфический тип геральдических источников – сборник гербов, гербовник (фр., англ. Armorial, нем. Wappenbuch), гербовая колонка (фр. role d'armes, нем. Wappenrolle; в узком смысле – гербовый сборник в виде рулона, в расширенном значении – синоним гербовника). Старейшими памятниками такого рода являются Clipearius Theutonicorum Конрада де Здания (1240-я гг.), который содержит стихотворные описания 73 гербов, и геральдическая часть хроники Матвея Парижского (1244-1259 гг.) с рисунками и описаниями гербов. К 1250-м годам относятся «гербовые колонки» Glover (Англия) и Bigot (Франция).

Берри, главный герольд Франции при дворе Карла VII (1403-1461), по заданию короля объехал всю страну, посещая замки, аббатства и кладбища, изучая изображения гербов и составляя родословные старинных знатных фамилий. На основе проведённых изысканий он составил труд "Le registre de noblesse". После него французские герольды начали вести регулярные генеалогические записи.

 Аналогичное задание получали от королей в период с Генриха VIII (1491-1547) до Джеймса II (1566-1625) английские герольды, осуществлявшие так называемые "геральдические визиты" - инспекционные поездки по стране с целью переписи знатных семейств, регистрации гербов и проверки их правомочности.

4. Институт герольдов

Герольды систематизировали знания о гербах, выработали общие принципы и правила их составления и распознавания и в конечном счёте создали науку "гербоведение" или "геральдику".

Существует два варианта происхождения терминов "геральдика" и "герольд": от позднелатинского heraldica (от heraldus - глашатай), или от немецкого Herald - испорченного Heeralt - ветеран, как называли в Германии в средние века людей, имевших репутацию доблестных и храбрых воинов, приглашавшихся в качестве почётных гостей и судей на разные торжества, и, в частности, на турниры. Эти ветераны должны были сохранять обычаи рыцарства, вырабатывать правила турниров, а также следить за их соблюдением.

Предшественниками герольдов были представители нескольких родственных профессий, чьи обязанности объединялись и уточнялись, что привело к появлению герольдов в классическом понимании этого слова - глашатаи, придворные и странствующие менестрели, а также упомянутые выше ветераны.

Глашатаи или парламентёры использовались ещё в древних армиях, как используются и ныне - для переговоров с противником, для оглашения указов и разного рода объявлений.

Менестрелями (франц. menestrel, от средневекового латинского ministerialis) называются средневековые певцы и поэты. Именно такой смысл этот термин приобрёл во Франции и Англии в конце средних веков. Первоначально во всех феодальных государствах министериалами назывались лица, состоявшие на службе у сеньора и исполнявшие при нём какую-либо специальную обязанность (ministerium). Среди них были и поэты-певцы, в отличие от своих странствующих собратьев по ремеслу постоянно находившиеся при дворе или высокопоставленном лице. Функция придворных менестрелей состояла в воспевании и прославлении подвигов своих господ-феодалов. А отсюда недалеко уже и до функции распорядителей придворных церемоний и, в частности, рыцарских турниров. Древнейшим из известных поэтов-герольдов был Конрад Вюрцбургский, живший в XIII веке.

Среди ряда историков имеется мнение, что представители всех трёх профессий назывались в определённый исторический момент одним общим термином - герольды. В любом случае распространение рыцарских турниров способствовало появлению особых официальных лиц, которые должны были провозглашать открытие турнира, разрабатывать и соблюдать церемониал его проведения, а также объявлять все поединки и имена их участников. Это требовало специальных знаний - герольд должен был хорошо знать генеалогию благородных семейств, чьи представители принимали участие в боях, и уметь распознавать гербы рыцарей, съехавшихся на турнир. Так постепенно профессия герольдов приобретает сугубо геральдический характер, а на турнирах рождается собственно геральдика.

Французское название геральдики - "blason" - происходит от немецкого "blasen" - "трубить в рог" и объясняется тем, что когда рыцарь подъезжал к барьеру, ограждавшему место проведения турнира, он трубил в рог, чтобы возвестить о своём прибытии. Тогда выходил герольд и по требованию судей турнира описывал вслух герб рыцаря в доказательство его права принять участие в турнире. От слова "blasen" происходит и французское "blasonner", немецкое "blasoniren", английское "blazon", испанское "blasonar" и русское слово "блазонировать" - то есть описывать герб. Герольды создали для описания гербов особый жаргон, сегодня используемый специалистами по геральдике, основанный на старофранцузском и средневековой латыни, так как само рыцарство, как и многое с ним связанное - рыцарский кодекс, оружейные разработки, турниры и, наконец, геральдика - берёт начало из Франции, а точнее из империи Карла Великого (747-814). В средние века французский язык использовался правящими классами в большинстве стран Западной Европы, так что правила геральдики должны были быть составлены на этом языке.

Филологи считают, что русское слово "герб" заимствовано из польского "herb" и встречается во многих славянских и германских наречиях (herb, erb, irb) в значении наследник или наследство. Славянское название этого опознавательного знака прямо указывает на его наследственный характер. Английский термин "coat of arms", обозначающий герб, произошёл от названия особого предмета одежды "surcoat" - полотняной или шёлковой накидки, предохраняющей доспехи рыцаря от солнца и дождя (слово "рыцарь" происходит от немецкого "ritter" - всадник).

В Англии с XII века герольды пользуются почётом при дворе королей. Эдуард III (1312-1377) учредил геральдическую коллегию, функционирующую по сей день (это учреждение - "The College of Arms" - располагается в Лондоне на Queen Victoria Street). Во Франции Людовик VII (1120-1180) установил обязанности герольдов и повелел украсить геральдическими лилиями все королевские регалии. При французском короле Филиппе II Августе (1165-1223) герольдов начинают одевать в рыцарское платье с гербом владельца и возлагают на них некоторые обязанности на турнирах.

Обязанности герольдов точно формулируются к середине XIV века. Звание герольда становиться почётным, в него возводят лишь после какой-либо битвы, турнира или церемонии. Обязанности герольда делились на три главные группы:

-- на них возлагалось объявление войны, заключение мира, предложение сдачи крепости и тому подобное, а также счёт убитых и раненых во время битвы или турнира и оценка доблести рыцарей;

-- они обязаны были присутствовать на всех торжественных церемониях - на коронации или погребении государя, при возведении в рыцарское достоинство, торжественных приёмах и т.д.;

-- на них возлагались чисто геральдические обязанности - составление гербов и родословных.

Каждое государство делилось на несколько геральдических марок, бывших под наблюдением одного "оружейного короля" и нескольких герольдов. В частности, Франция в 1396 году делилась на восемнадцать таких марок. В Германии в XIV веке отдельные провинции также имели своих герольдов.

Правда, с XVIII века герольды теряют своё средневековое значение, но не исчезают бесследно, и до сих пор используются на торжественных церемониях - коронациях, бракосочетаниях и т.п.

 

5.Польско-литовские родовые гербы в геральдике Российской Империи

 

      В отличие от многих стран, находившихся в сфере влияния западноевропейской геральдической традиции, Речь Посполитая никогда не имела своей официальной Герольдии, и функцию регистрации гербов (в самом прямом смысле этого слова, т.е. регистрации факта существования герба, а не права на герб) взяли на себя частные лица - авторы «Гербовников», “Herbarzy”, написанных и изданных в XVI-XVIII вв. справочных изданий по шляхетской генеалогии и геральдике. Эти гербовники (Окольского, Папроцкого, Несецкого и др.) включали, впрочем, далеко не все гербы шляхты, в них были пропущены многие фамилии (оставшиеся неизвестными авторам), что впоследствии создавало некоторые проблемы с «геральдической самоидентификацией» некоторых родов. Именно эта регистрация, хоть и неофициальная, шляхетских гербов придает им определенную системность и стабильность. Известны некоторые случаи, когда под влиянием гербовников целые шляхетские семьи отказывались от прежних, собственных, гербов и принимали польские, которыми пользовались упоминаемые в этих книгах однофамильцы. В последние столетия существования Речи Посполитой происходит неформальная стабилизация польско-литовской геральдики.

Ситуация коренным образом меняется после разделов Речи Посполитой. Окончательное закрепление практически во всех шляхетских семьях тех или иных родовых гербов (иногда отличных от употреблявшихся прежде) относится именно к этому периоду и связано с определением сословной принадлежности лиц, относивших себя к шляхте, на землях, присоединенных к Российской империи в 1772, 1793, 1795 гг. (по 1, 2 и 3 разделам), в 1806 г. (Белостокское воеводство) и в 1815 г. (Царство Польское).

Практически одновременно с землями, перешедшими к России по разделам Речи Посполитой, процесс регистрации родовых гербов происходит на другой территории, традиционно входившей в орбиту польской геральдики, на Левобережной Украине. Здесь «казацкая старшина» уже в XVII-- XVIII веках в числе прочих традиционных атрибутов принадлежности к благородному сословию обзаводится гербами, также пользуясь при этом польскими образцами. Традиционные для Украины родословные легенды возводят происхождение большинства старшинских и многих рядовых казацких родов к выходцам из польской шляхты. Иногда эти легенды признавались официально (как в случае графов Разумовских, объявленных потомками польского рода Ружинских). В этих случаях польские гербы, принятые малороссийскими родами, могли быть признаны за ними и удостоиться Высочайшего утверждения. Но довольно часто после первоначального успеха (положительного решения местного дворянского собрания) эти семьи не получали признания в дворянстве со стороны петербургской Герольдии (а следовательно, лишались и права употреблять дворянский герб).

Четкие следы польско-литовской геральдической традиции отмечены уже в конце XVII -XVIII вв. на территории бывшего Смоленского воеводства, где местная шляхта, присягнув царю Алексею Михайловичу после капитуляции Смоленска в 1654 г., сохранила не только свои имения, но и автономную военно-служилую корпорацию (полк смоленской шляхты, существовавший вплоть до 1765 г.). У многих смоленских родов польско-литовского происхождения (Воеводских, Глинок, князей Друцких-Соколинских, Рачинских, Храповицких и др.) или русских родов в первой половине XVII в. также находившихся на королевской службе (например, у Потемкиных), сохранились (и были затем внесены в «Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской Империи») их родовые польские гербы.

Прямая апелляция к польско-литовской геральдике безусловно была вполне обоснованной на землях, только что захваченных у Речи Посполитой, жителям которых формально гарантировались их прежние сословные права и привилегии.

Это геральдическое наследие Речи Посполитой находилось первоначально в компетенции двух самостоятельных органов власти, уполномоченных рассматривать сословные права в Российской империи: в Герольдии (позже Департамент Герольдии) Правительствующего Сената и Герольдии Царства (Королевства) Польского (упразднена в 1861 г.), действовавшей в этом государстве, первоначально связанном с Россией только личной унией.  

 В случае, когда семьи приобретали дворянство уже на русской службе, для них составлялись новые гербы, передаваемые на Высочайшее утверждение. Коренное, старое дворянство пользовалось своими родовыми гербами, и в официальных списках дворян Царства Польского, опубликованных в 1851-1853 гг., указаны и гербы этих семей; изображения этих гербов помещались и на дипломах, выдаваемых Государственным Советом Царства Польского лицам, доказавшим свое дворянство. Однако чиновники Герольдии Царства Польского, возглавляемой Павлищевым, сумели подготовить и издать лишь два тома «Гербовника Царства Польского», в 1850 и 1851 гг., удостоенные утверждения императором Николаем I. Именно эти польские гербы впоследствии считались в России окончательно утвержденными и именно они (вместе с дипломными гербами, составленными для уроженцев Царства Польского) вошли в известный справочник Департамента Герольдии. С другой стороны, и гербы, официально признанные за польскими дворянами Герольдией Царства Польского, считались впоследствии утвержденными, и после некоторых колебаний Правительствующий Сенат распорядился выдавать и потомкам таких лиц копии гербов, признанных за ними в Царстве Польском.

На территории так называемых западных (литовско-белорусских и украинских) губерний и в Белостокском округе (впоследствии присоединенном к Гродненской губернии) система доказательств дворянства, теоретически сходная с общероссийской, отличалась некоторыми особенностями. Одной из них было постоянное упоминание в «определениях» дворянских собраний о гербах, которыми «издавна», во всяком случае, до присоединения этих земель к Российской империи, пользовались предки данных лиц и семей. Традиционным элементом «определений» дворянских собраний был рисунок герба и часто - его описание. Во многих губерниях составлялись родословные книги с рисунками гербов всех внесенных туда семей. Здесь существовала собственная, достаточно стабильная система родовой геральдики, сохранившаяся и под властью российских Императоров.

Местная шляхта должна была доказать свои дворянские права в губернских депутатских дворянских собраниях, чьи решения затем подлежали утверждению петербургской Герольдией. При этом право на герб считалось традиционным атрибутом шляхетства и не рассматривалось специально и отдельно ни собранием, ни Сенатом (если не было особого о том ходатайства). Отсутствие у шляхетской семьи герба представлялось чем-то неестественным, и доказательству дворянства предшествовало «разыскание» герба (иногда в семейных документах, а чаще в печатных гербовниках).

Внимательное изучение практики Герольдии (впоследствии Департамента Герольдии и его Гербового отделения) позволяет сделать однозначный вывод, что существование системы польско-литовской геральдики воспринималось властями Российской Империи не только как реальный, но и как юридический факт. Лишь небольшая часть дворянства западных губерний решалась на значительные расходы, с которыми было сопряжено обращение в Департамент Герольдии для изготовления гербового диплома или внесения герба в Общий Гербовник. Тем не менее, в целом среди Высочайше утвержденных гербов российского дворянства гербы польско-литовских родов составляли значительный процент. При этом обычно герб утверждался примерно в том виде, в котором под соответствующим названием он значился в «классических» польских гербовниках, прежде всего у К. Несецкого (именно это издание, как видно из делопроизводства, использовалось для справок по польским гербам в Гербовом отделении Департамента Герольдии). Обращение к Несецкому позволяло констатировать геральдическую традицию, в соответствии с которой семья действительно пользовалась тем или иным гербом. В других случаях гербовник Несецкого и другие справочники по польской геральдике использовались при оформлении гербов семей, чьи фамилии не упоминались в них, но которые в свое время доказали дворянство в западных губерниях с гербами, приведенными в этих изданиях. После того, как было безусловно доказано главное - принадлежность просителей к потомственному дворянству, Департамент Герольдии уже не проявлял особого интереса к обстоятельствам приобретения родом того или иного герба, опираясь именно на традицию, зафиксированную в первоначальных постановлениях дворянских собраний. Иногда «классические» польско-литовские гербы подвергались некоторой «доработке». В числе довольно распространенных мелких изменений было иное раскрашивание страусовых перьев клейнода, натуральный белый цвет которого, принятый в польской геральдической традиции, превращался в серебро.

Высочайшее Императорское утверждение польских гербов, предварительно прошедших экспертизу в Департаменте Герольдии, означало и окончательную их интеграцию в систему российской дворянской геральдики. Таким же образом геральдика любой другой европейской страны воспринимала иностранные геральдические памятники, иногда - в результате поселения в данной стране владельцев этих гербов, иногда - в результате заимствования чужих геральдических образцов.

Но не менее важно и другое: на территории, традиционно составлявшей ареал влияния польско-литовской родовой геральдики продолжала существовать прежняя геральдическая система со всеми ее характерными особенностями (существование названий гербов, их «назывного» эквивалента, “proclamatio”, использование общего герба множеством родов, часто не всегда связанных даже символически общим происхождением, практика использования гербов однофамильцев и др.). Однако именно в «русский» период своего существования польско-литовская геральдика переживает период окончательной «кодификации»: в Царстве Польском - на государственном уровне, в западных губерниях Империи - на уровне дворянских депутатских собраний, органов дворянского (т.е. шляхетского) самоуправления. Деятельность последних по регистрации дворянских гербов подвела итог прежнему, стихийному развитию шляхетской геральдики этой территории. Именно эта польско-литовская геральдическая система, окончательно сложившаяся в первой половине XIX в., и продолжавшая существовать полуофициально в значительно более широких масштабах, чем русская официальная геральдическая система, определяла реальное лицо дворянской геральдики нескольких крупных регионов, где, как видно по данным переписей населения, проживала большая часть дворянства Российской империи. Родовой герб оставался одним из важнейших отличительных символов принадлежности по крови к благородному сословию и для многочисленных потомков польской, белорусской и украинской шляхты, лишенных дворянских прав в результате ревизий дел дворянских собраний 1830-1840-х гг., олицетворяя понятие шляхетства, существующего вне зависимости от официального утверждения или не утверждения его в российском дворянстве.

Лицам, уже утвержденным в потомственном дворянстве, для обретения вполне официального юридического статуса для гербов, которыми они пользовались, требовалось лишь формальное обращение в Департамент Герольдии и некоторые денежные затраты. В результате официальная русская дворянская геральдика постоянно пополнялась образцами геральдики польско-литовской. Но и «полуофициальная» дворянская геральдика польско-литовских семей (как и в случае прибалтийских родов) воспринималась не только общественным мнением, но фактически и самим руководством Департамента Герольдии, как естественный элемент местной дворянской традиции. Эти т.н. «неутвержденные», т.е. не прошедшие Высочайшего Имперского утверждения, а чаще всего никогда и не представленные для утверждения, но подлинные старые фамильные гербы составляют неотъемлемое родовое достояние потомков этих семей, независимо от статуса, который их предки имели после присоединения исторических земель Речи Посполитой к Российской империи.

  

6. Геральдика Беларуси

 

А.Р. Вагнером в1950 г. сформулирован принцип классификации гербов по типу их сложения. Основные группы гербовников – «событийные» (occasional), объединяют гербы участников какого-либо события: похода, турнира и т. д.; корпоративные (institutional); «общие», объединяют гербы по теоретическому признаку (local, provincial) или стремятся представить гербы всего мира (general; во фр. традиции термин general правомерен и к локальным, и к универсальным гербовникам); упорядоченные (ordinary), которые группируют гербы по принципу подобия форм в гербоведческих целях; маргинальные, (несамостоятельные), которые составляют второстепенную часть памятника.

 

Гербы вносились в гербовники в виде описаний (фр. en Blason) или рисунков щитов и замен, иногда изображались и в полном виде. Рисунок герба мог также заменяться фигурой персонажа в гербовом наряде («одетый в герб»).

 

Одним из существенных источников по белоруской геральдике является польска-литовская геральдическая традиция, которая через влияние немцев и чехов во многом восприняла общеевропейскую. В Королевстве Польском, в ВКЛ, а затем и в Речи Посполитой выработалась особая форма гербовников, в которых изображения гербов сопровождались краткими сведениями из истории рода.

 

Более интенсивное развитие геральдики в ВКЛ началось после заключения Городельской унии1413 г. Согласно ее условиям 47 наиболее знатных родов ВКЛ обменялись гербами с представителями польской знати, тем самым символически как бы породнившись с владельцами этих гербов.

 Старейший польский гербовник – «Описальник отметок и клейнодов короля и королевство польского» (вт. пол. XV в.), авторам которого считают Яна Длугоша.

Белорусский герб впервые описан в вышеуказанном труде. В XVI-XVII вв. были распространены эпиграммы, торжественные стихотворения, посвященные гербам знатных особ и городов (авторы А. Римша, Л. Мамонич и др.). В XVII в. составлен «Гербовник рыцарства ВКЛ» В. Кояловича, однако в нём помещена лишь небольшая часть гербов шляхты ВКЛ. В XVI-XVIII вв. широко распространилась городская геральдика. Собственные гербы имели более чем 100 белорусских городов.

 

Значительное внимание уделялось разработке вопросов связанных с развитием гербов воеводств, губерний, городов, цехов и т. д. Первые гербы появились на территории Беларуси в те времена, когда она входила в состав ВКЛ.  Этот период относительно подробно описывает польский историк К. Несецкий в своём труде «Herbarz polski». В первом томе этого основательного издания содержаться гербы ВКЛ, воеводств Речи Посполитой, среди которых: Новогрудское, Витебское, Брестское, Мсциславское, Минское. В краткой справке о воеводстве приводиться дата его образования, называются города, которые входили в его состав, отмечается роль в политической жизни Речи Посполитой, перечислены воеводы. Дается также описание герба и его изображение.

 

Менее подробно о гербах воеводств, но с выделением герба центрального города говорится в издании Б. Папроцкого «О клейнотах всех держав и воеводств, которые принадлежат Королевству Польскому и ВКЛ». Вкратце даются сведения о Погоне как государственном гербе ВКЛ. Новогрудок, Витебск, Мстиславль и даже Минск имели в те времена в качестве герба Погоню. Дрогичин был центром Подлясского воеводства, гербом которого была Погоня в белом поле.

 

Впоследствии присоединения Беларуси к Российской империи, в итоге разделов Речи Посполитой, с конца XVIII в. белорусской геральдикой занималось Гербовое отделение Правительствующего Сената.

 

Первой научной работой, посвященной гербам Российской империи, стала книга А. Лакиера «Русская геральдика», которая вышла в1855 г. Работа охватывает также государственную сфрагистику (царские печати) и содержит интересный раздел, который относиться к польской геральдике, где автор перечислил 271 польский герб, которые вошли целиком или как элементы составных гербов в геральдику российских дворянских родов. Автор замечает, что российской геральдике они достались через Речь Посполитую, в состав которой входили также белорусские, украинские и литовские земли.

  

А.Б. Лакиер называет также гербы дворян, которые прибыли из стран Западной Европы, главным образом, из Германии, но речь идет здесь о гербах знатных семейств. А.Б. Лакиер также отмечает, что польские гербы давались для «распространения», так как объединяли они от нескольких десятков до нескольких сот семей, и польская геральдика знала «гербовое усыновление». Это явление, однако, не приняли российские дворянские семьи, создавая свои гербы па западному обыкновению, где отдельный герб действовал даже в рамках одной семьи.

 

Значительные труды в области геральдики в начале второго десятилетия XX в. принадлежат В.К. Лукомскому. Им опубликованы такие капитальные издания, как «Гербовник Царства Польского» и совместно с В.Л. Модзалевским «Малороссийский гербовник».  В1911 г. В.К. Лукомским было издано исследование «О геральдическом художестве в России». Это очерк истории создания русских гербов, где автор дает оценку художественному уровню выполнения русских гербов.

 

 Bobrowiczam, W 10 t., (Lipskie. 1839-1848), в первом томе этого основательного издания находятся гербы ВКЛ, воеводств Речи Посполитой, среди которых: Новогрудское, Витебское, Брестское, Мсциславское, Минское. В краткой справке о воеводствах приводится дата его образования, называются города, что входили в его состав, отмечается роль в политической жизни Речи Посполитой, перечислены воеводы. Дается также описание герба и его изображение.

 

Некоторые сведения о гербе «Погоня» можно найти в трудах М.М. Галицина. Здесь среди сведений о родовых гербах князь отмечает: «…вообще она встречается почти повсюду, где в родовых отношениях, существует какая-либо связь с Литвою или Польшею. В. Кн. Витовт установил её для своего государства, как нечто официальное, но она была известна ещё ранее, в 1220 и 1238 году. В прилагаемой таблице изображены старейшие виды Погони... Махры на ногах лошади свидетельствуют о старинной форме погони, равно как и дракон, попираемый всадником; поднятый меч значится на погони с1388 г.; верёвочный чепрак, – в 1539 году; признаком древнего начертания служат тоже обрезанные уши (XII в.). Крест изображается преимущественно с XVI в.»

 

В XVIII в. Беларусь вошла в состав Российской империи, и новые власти, изменив территориально-административное деление, начали давать новые гербы городам. Об этом свидетельствует следующий источник – «Высочайше утвержденный докладъ Сената: О гербахъ городовъ: Минской, Волынской, Брацлавской и Подольской Губерний,1796 г.». Однако здесь дается лишь текстовое описание герба, без его изображения.

 

В годы первой мировой войны одновременно с постепенным становлением текущего учета был сделан значительный шаг вперед в развитии ретроспективной библиографии. Д.В. Ульянинский выделил в своем труде «Библиотека Д.В. Ульянинского» раздел, посвященный геральдическим изданиям. Он насчитывал более 60 названий. Важной чертой справочника стала исследовательская компонента.

 

Справочное значение имели также «Каталоги библиотеки Гербового отделения Д[епартамен]та герольдии Правительствующего Сената. Русский отдел», составленные В.К. Лукомским.

 

Таким образом, библиографические работы, которые появились во второй половине XIX – начала XX вв. достаточно полно отображали основные тенденции развития отечественной геральдики и процесс ее эволюции в сторону научной дисциплины. Был налажен бегущий учет, однако, он оказался кратковременным. С ретроспективным учетом ситуация сложилась хуже. Сводный указатель русской геральдической литературы так и не был составлен и опубликован. Выполнил эту работу только в 1940-х гг. В.К. Лукомский («Библиографический указатель русской литературы по геральдике до1917 г.», опубликованный И.В. Борисовым в журнале «Гербовед»)

 

 

 

7. Личная и родовая геральдика

Использование личных гербов является фактом. Само по себе право на герб в современном мире принадлежит любому. Понятие "родовой герб" связано с представлением о роде как субъекте и (или) объекте права. В контексте действующего законодательства более целесообразным представляется переосмысление этого феномена как личного герба, право на который передается по наследству. Такая интерпретация полностью согласуется с функциональными геральдическими принципами. Показательно, что множество родовых гербов в России XVIII-XIX вв. было пожаловано в качестве личных; при этом использование этих гербов как родовых потомством разумелось само собой. Утверждение (регистрация, пожалование) личных гербов - явление сколь старинное, столь же и современное. Оно не только сохраняется в ряде стран, как своего рода реликвия, но и переживает повсеместный подъем. Это неудивительно ввиду того внимания к правам и статусу личности, которое уделяется современными демократическими институтами, современным правом. Ведь и в XII столетии появление первых гербов ознаменовало такие социальные перемены, как рост внимания к личности, к статусу, ответственности и достоинству отдельного человека. Думается, что и в основе интереса к личным гербам сегодня лежит ни что иное, как чувство собственного гражданского достоинства. Как и столетия назад, герб символически выражает меру самостоятельности, принадлежащей человеку, и знаменует его собственное место в обществе. Не выдерживает встречи с фактами распространённый предрассудок, согласно которому герб - это непременно принадлежность дворянского достоинства, а родовая геральдика является сословным пережитком, иерархически закрепляя неравенство. В большинстве цивилизованных государств с постоянно действующей геральдической службой обладание гербом доступно человеку любого происхождения. Иногда предусматривается, что герб доступен безусловно любому; иногда же (как в Британии) подразумевается, что для права на герб (по крайней мере, на обретение герба) необходимы некоторые условия - надо быть "достойной особой", "выдающимся человеком", занимать в обществе "серьезное" положение. Как показывает практика, никаких реальных ограничений социального характера, никакого дискриминативного ценза за перечисленными здесь условностями не стоит. Грубое заблуждение – также состоит в том, что гербы (в том числе родовые) жалуются только в монархических государствах, тогда как в республиках это "не принято" и неуместно. Республиканское устройство и отказ от сословности не противоречат ни существованию личной геральдики, ни деятельности государства в этой области. Еще один (быть может наиболее живучий) предрассудок заключается в том, что регистрируемые сегодняшними энтузиастами гербы, легко объявить не имеющими никакой силы - ведь ни одна официальная государственная инстанция в нашей стране их не утвердила. Некоторые сторонники этого взгляда относятся к личным гербам с интересом и симпатией, но отказываются считать их чем-либо, кроме предмета игры. Такой взгляд основан на игнорировании фундаментального принципа признаваемого в международном геральдическом праве: грамотно составленный и употребляемый герб, не получивший официального утверждения властей, не становится от этого "меньше гербом" и приобретает геральдико-правовую силу на основании факта его употребления владельцем (если только иное не предписано законом данной страны). Этот принцип уже положен в основу работы Государственной герольдии с негосударственной символикой (муниципальных образований и общественных организаций): каждый символ утверждается самим его обладателем и с этого момента считается вступившим в силу; и, если символ корректен, геральдически состоятелен, Государственная герольдия лишь признает факт его утверждения, регистрируя символ или же ставя его на учет. Может показаться, что все это - результат неловкой попытки соответствовать духу современности, и что общедоступность герба противоречит исторически сложившейся сути родовой геральдики. Но исторический экскурс убеждает в обратном. Еще в Средневековье, когда закладывались основы геральдического права и когда социальные барьеры были чрезвычайно сильны, гербы во множестве были употребляемы горожанами, клириками, купцами, ремесленниками. Это не только практиковалось, но и было признано правоведами. Выдающийся советник императора Карла IV, Бартоло ди Сассоферрато еще в середине XIV века сформулировал в своем трактате "Об инсигниях и гербах", наряду с другими фундаментальными геральдико-правовыми принципами, постулат общедоступности гербовладения (русский перевод трактата опубликован ( Черных А.И. Трактат Бартоло ди Сассоферрато "О знаках и гербах" // Средние века Вып.52. М., 1989 С.310-316). Три столетия назад, как и сегодня, родовые гербы стали употребляться в России стихийно. С конца XVII века, особенно в XVIII столетии, российскими родами принималось множество гербов, чаще всего не получавших императорского утверждения так называемых "самобытных" гербов. В ходе петровских реформ, с учреждением Герольдмейстерской конторы, была сделана попытка использовать фамильные гербы как атрибут оформляемого "шляхетства", и в этом качестве поставить их под контроль государства. Гербы в Российской империи понимались как родовые. Герб, принятый кем-либо (или пожалованный ему), переходил ко всем его потомкам по мужской линии, т.е. от отца к сыновьям и дочерям. Передача герба по женской линии допускалась лишь в виде исключения, обычно в дополнение к передаче фамилии, и каждый раз должна была оформляться через новое пожалование. Муж "сообщал" право на свой герб жене, однако она не теряла при этом права на герб рода, из которого происходила, и могла соединять оба герба в особом, составном супружеском гербе. Существовали особые правила оформления женских и супружеских гербов (вообще геральдические возможности женщины в Российской империи были богаче мужских). Украинская личная геральдика имеет богатую и цельную традицию, пренебрежение которой недопустимо. Традициям не обязательно рабски следовать, естественно было бы их творчески развивать и дополнять; но это должно делаться сознательно. Зачастую же традиционные нормы просто пытаются игнорировать, подменяя фантазиями авторов очередного "шедевра". К категории геральдических «правонарушителей» относятся как прямые узурпаторы чужих гербов, так и владельцы, присваивающие себе гербы, содержащие не приличествующие им эмблемы и атрибуты. Основная цель регулирования личной геральдики УГТ: поддержать, ради оздоровления обшей геральдической обстановки, тех гербовладельцев, которые сами выражают желание пройти экспертную оценку и согласовать свои символы с правом и гербовой грамотностью.

8. Территориальная геральдика.

В основе городских и государственных гербов - печати феодалов, удостоверявшие подлинность документов, рассылаемых ими из своих владений. Родовой герб феодала, таким образом, переходил сначала на печать замка, а потом и на печать принадлежащих ему земель. При возникновении новых городов и образовании новых государств требования времени и юридические нормы приводили к созданию гербов, либо совершенно новых, не заимствованных из родовых дворянских гербов, а несущих символические изображения, указывающие на местные достопримечательности, исторические события, хозяйственный профиль города, либо смешанных. В качестве примера можно привести герб Парижа, в котором соседствуют корабль и лазоревое поле с золотыми лилиями. Корабль символизирует, с одной стороны, лежащий в самом центре города остров де ля Сите на реке Сене, имеющий форму корабля, а с другой - торговлю и торговые компании, главную составляющую городского хозяйства. Лазоревое поле с золотыми лилиями - старая эмблема династии Капетингов, под покровительством которой находился Париж.

 

9. Конфессиональная геральдика

С первых дней своего существования церковь претендовала на высшую и абсолютную власть в этом мире, поэтому присвоила себе все атрибуты светской власти, в том числе и гербы. Гербом папства в XIV веке стали скрещенные золотой и серебряный ключи апостола Петра - "разрешающий" и "вяжущий", перевязанные золотым шнуром, на червлёном щите под папской тиарой. Эти символы получили различные толкования, на которых мы не будем здесь останавливаться. Скажем лишь, что герб указывает на полученные Петром права "решать" и "вязать" все дела церкви и на то, что эти права унаследовали от него преемники - папы. Этот герб сегодня является официальным гербом Ватикана, но каждый папа получает свой собственный герб, в котором ключи и тиара обрамляют щит. Например, действующий папа Иоанн Павел II имеет герб, полученный им ещё в бытность архиепископом Краковским из рук специалиста по геральдике архиепископа Бруно Хайма. Крест и литера "М" на гербе символизируют Христа и Деву Марию. Следует сказать, что размещение в гербе каких-либо надписей, кроме девизов, считается дурным тоном, но автор герба оправдывается, ссылаясь на традиции польской геральдики, где первоначально использовались рунические письмена. Действительно, литера "М" напоминает руну аналогичного начертания.

На флаге Ватикана изображён малый герб города-государства, в котором отсутствует червлёный щит, но этот цвет перенесён на шнур, связывающий ключи. Очевидно, для флага выбраны цвета ключей - золотой и серебряный.

Церковь, бывшая крупнейшим феодалом средневековья, рано начала использовать гербы в практических целях - для идентификации и демонстрации территориальной принадлежности церковных организаций. Гербы встречаются на печатях аббатств и епископов с XII века. Наиболее распространённые символы церковной геральдики - ключи св. Петра, орёл св. Иоанна и другие знаки, символизирующие различных святых, детали церковного обихода, и самые разнообразные кресты.

В Великобритании существуют определённые правила для гербов руководителей церкви, показывающие их статус в церковной иерархии. Например, гербы архиепископов и епископов украшаются митрами (герб папы римского венчает тиара), а на гербы священников более низкого ранга помещаются, в соответствии с их статусом, особые шляпы разных цветов, снабжённые разноцветными шнурами и кистями. Священники Римской католической церкви не входят в юрисдикцию официальных геральдических органов, но используемые ими гербы регулируются специальным распоряжением с 1967 года. Например, герб католического архиепископа может содержать зелёную шляпу с двумя зелёными одинарными шнурами, каждый из которых снабжён десятью зелёными кисточками.

10. Корпоративная геральдика

Наряду с индивидуальной геральдикой, в средневековье получили развитие и другие её направления – территориальное (городское) и корпоративное, в том числе церковное. Городские ремесленники и торговцы создавали гильдии, регистрируемые в качестве "юридических лиц" и снабжаемые соответственно гербами. Было принято, что члены гильдии носили одежду геральдических цветов своей ассоциации - особые ливреи. Так, например, члены лондонской Мясницкой компании носили бело-голубые ливреи, пекари - оливково-зелёного и каштанового цветов, торговцы восковыми свечами носили ливреи бело-голубой расцветки. Лондонской компании скорняков было позволено использовать в своём гербе горностаевый мех, хотя в соответствии со средневековыми нормами этот геральдический цвет мог использоваться только королевскими и дворянскими семействами в знак их исключительности и превосходства. На корпоративные гербы помещались главным образом орудия труда.

Подобные гербы, называемые гласными - "armes parlantes", в которых название ремесла передавалось геральдическими символами, получают многие цехи и гильдии. Вот, например, как выглядели гербы цехов Гента, одного из крупнейших ремесленных центров средневековья: бондари изобразили на щите своего герба рабочий инструмент и кадушку, мясники - быка, торговцы фруктами - фруктовое дерево, цирюльники - бритву и ножницы, сапожники - сапог, рыботорговцы - рыбу, корабельщики - строящееся судно. Цех золотых дел мастеров Парижа получил от короля Филиппа VI (1293-1350) герб с изображением королевских золотых лилий, соединенных с золотым крестом и эмблемами их ремесла - золотыми сакральными сосудами и коронами, с девизом "In sacra inque coronas". Аптекари изображают на гербах весы и ланцет, гвоздари - молоток и гвозди, колёсники - колёса, изготовители игральных карт - символы карточных мастей. Кроме того, в корпоративных гербах встречались изображения святых покровителей соответствующих ремёсел. Французский король Людовик XIII, желая поднять значение купечества, пожаловал шести купеческим гильдиям Парижа гербы, в которых корабль с парижского городского герба соседствовал с символами соответствующих ремесел и девизами.

Желающие подражать аристократии богатые горожане пользовались фамильными знаками наподобие гербов, хотя они и не были официальными. Но нуждавшееся в деньгах французское правительство решило обратить распространившуюся моду себе на пользу и разрешило обзавестись гербами всем желающим, но за плату. Более того, алчные чиновники даже обязывали горожан обзаводиться гербами. В результате введения в 1696 году налога на право иметь личный герб казна начала получать значительный доход, так как гербов регистрировалось огромное количество. Но вследствие этого значение гербов во Франции сильно упало - неимоверно расплодившиеся гербы обесценились.

Учебные учреждения также столетиями использовали гербы. Университеты часто получали гербы их основателей, как, например, колледж Христа в Кембридже, основанный леди Маргарет Бьюфорт. Итонский колледж в 1449 году получил герб от своего основателя короля Генриха VI (1421-1471), набожного отшельника, чья неспособность править стала одной из причин Войны Алой и Белой розы. Три белые лилии на этом гербе символизируют Деву Марию, в честь которой был основан колледж. Многие частные и коммерческие фирмы и сегодня стремятся получить герб, так как наличие такого герба придаёт фирме солидность и надёжность.

11. Державная геральдика

В основе всех государственных гербов европейских стран лежали родовые гербы правящих династий. На многих современных европейских государственных гербах в том или ином виде присутствуют львы и орлы - традиционные символы власти и государственности.

Старейшим государственным гербом является герб Великобритании, складывавшийся в течение девятисот лет.

На гербе Дании - три лазоревых леопарда на золотом поле, украшенном червлёными сердцами - так около 1190 года выглядел герб короля Кнуда VI Вальдемарссона. Наравне с английским этот герб можно считать старейшим европейским государственным гербом.

 

На большом королевском гербе Швеции львы поддерживают щит, а также присутствуют во второй и третьей четвертях щита.

Около 1200 года у правителя Норвегии появился свой герб, на котором изображён золотой в червлёном поле коронованный лев св. Олафа, в передних лапах сжимающий боевой топор. Лев финского герба постепенно сформировался к XVI веку. На гербах Бельгии, Нидерландов и Люксембурга также обосновался лев - старая эмблема герцогов Бургундских.

 На гербе Нидерландов - золотой лев с серебряным мечом и пучком стрел в лапах. Это союзная эмблема Республики Соединённых Провинций Нидерландов, получившей независимость в 1609 году. Республиканский герб в целом сохранился и после создания королевства в 1815 году. Современный вид герб принял в 1917 году, когда по инициативе принца-консорта Генриха Мекленбургского (1876-1934) королевская корона на голове льва была заменена на обычную, появились мантия с сенью и львы-щитодержатели.

По решению Венского конгресса, устанавливавшего новый европейский порядок после крушения наполеоновской империи, Нидерланды получали независимость. Королём Нидерландов под именем Вильгельма I становился сын последнего штатгальтера нидерландской республики Вильгельм VI Оранский. Но южные провинции Нидерландов решили отстоять собственную независимость. В 1830 году в Брабанте произошло восстание, и с тех пор брабантский золотой лев в чёрном поле стал восприниматься как символ независимости союза южных провинций.

 В 1831 году было провозглашено королевство Бельгия, гербом которого стал герб Брабанта.

Герб Люксембурга был утверждён королём Нидерландов Вильгельмом I в 1815 году, так как он был ещё и великим герцогом Люксембургским.

Льва можно увидеть и на других государственных гербах. В международной государственной геральдике лев соседствует с другим символом высшей власти - орлом. Его можно видеть на гербах Австрии, Албании, Боливии, Германии, Индонезии, Ирака, Колумбии, Ливии, Мексики, Польши, Сирии, США, Чили и многих других стран.

Первое сохранившееся до наших дней изображение одноглавого орла на щите помещается на серебряной монете Фридриха Барбароссы. С XV века до 1806 года двуглавый орёл - древний имперский символ, спутник героев, свидетель великих исторических событий - был гербом объединяющей многие центрально-европейские государства Священной Римской империи, управляемой династией Габсбургов. Однако с объединением Германии под властью прусских монархов на германский герб возвращается одноглавый орёл, где, пройдя целый ряд модификаций, остаётся и сегодня. Двуглавый орёл исчез и с австрийского герба. Это произошло в 1918 году с падением Австро-венгерской империи. Австрийская республика утвердила новый герб, на котором изображался одноглавый орёл, увенчанный башенной короной, державший в лапах серп и молот и несущий на груди щиток с австрийскими национальными цветами. Разорванные цепи появились на гербе после освобождения страны от фашизма.

 

12. Задачи современной геральдики

Геральдика феодальная имела своей непосредственной задачей составление гербов, как особых знаков, эмблематически выражающих права владения суверенов и их вассалов, или отображающих условными символами и эмблемами родовые прозвания феодалов и отдельных их представителей.

Геральдика буржуазная времён зарождения капитализма, расширив рамки своего интереса к гербовым знакам, поставила задачей своего отношения к ней еще и историческое их изучение, т.е. сделала целью своей изучение происхождения гербов вообще и отдельных их видов.

 Геральдика нашего времени пошла существенно дальше. Объектом нашей геральдики также является герб, но задачей изучения ее является не герб, как самоцель, но освоение герба как исторического источника. Современная научная геральдика рассматривает герб как один из видов исторического источника вообще, дающего новый показательный материал для познания того или иного исторического факта или совокупности их путем раскрытия содержания, смысла и значения, заключающихся в данном конкретном гербе в приложении его к вещественному или документальному объекту - как историческому памятнику духовной и материальной культуры.

Главные задачи современного геральдиста:

-- определение (атрибуция) герба, т.е. умение разобраться во встречающихся на его пути самых разнообразных видах графических изображений на памятниках духовно-материальной культуры и, выделив из них те, которые носят на себе признаки геральдической композиции, произвести их экспертизу;

-- выделение определённого репертуара гербов, в составе которого нужно искать определяемый герб, для чего необходимо хорошо изучить первоисточники геральдики и специальные публикации, уметь пользоваться гербовниками и необходимыми  справочниками по символике и атрибутике;

-- освоение методики гербовой экспертизы, т.е. приемов конкретного определения герба, используя для этого все данные, которыми располагает историческая наука в целом и ее вспомогательные дисциплины: генеалогия, сфрагистика, фалеристика, культурология, искусствоведение и т.д.

Литература по геральдике в странах Европейского Союза ныне весьма обильна и часто с полиграфической точки зрения издана блестяще. Эти публикации посвящены в основном теоретическим учебникам, курсам и пособиям, или истории происхождения гербов у отдельных национальностей. Наряду с этим издано немало и гербовников по отдельным странам и отдельным местностям, дающих воспроизведение и описание громадного репертуара гербов - до 400 000 приблизительно. Имеются и эмблематические справочники, дающие уникальную возможность находить по эмблемам гербы искомого гербовладельца, но их немного – всего несколько десятков изданий.

Во всех случаях, находясь на «немых» предметах, не имеющих надписей, герб вскрывает их принадлежность к имуществу того или иного лица, семьи, рода. Благодаря гербу вещественный или документальный памятник получает более широкое значение в качестве исторического источника, так как герб раздвигает пределы научного исследования и прибавляет к изучению вещи целый ряд новых и очень существенных данных: указания на национальность и социальное положение ее владельца, место изготовления и бытования вещи, ее датировку и т.д.

Очень часто на отдельных примерах приложения гербов в быту можно видеть, как геральдика путем «паспортизации» тех или иных вещественных памятников дает новые показатели для изучения вопросов в области экономики частновладельческого хозяйства, трансформации тех или иных хозяйственных комплексов путем распада отдельных фамильных имуществ, перехода их из одних рук в другие и т.п.

 

13. Культурно-историческая ценность геральдики Беларуси

Обращаясь к геральдическим традициям, мы сталкиваемся прежде всего не со сводом правил и не с парадной напыщенностью – а с живым, непосредственным отношением к гербу.

Герб – это есть ещё и способ заявить о себе; и это зеркало, в котором его обладателю приятно узнать себя и близких. Геральдика способна быть публичной и интимной. Как в XII веке (тогда на свет появились первые гербы), так и сегодня геральдические знаки призваны обозначать своих хозяев во всем многообразии ролей и качеств – а это значит, что гербам может найтись место где угодно. Разные ситуации, разные материалы. Разумеется, разные стилизации. Геральдика не допускает сведения герба к одной картинке, к графическому эталону. Ровно напротив: употреблять герб, всегда копируя одно и то же изображение. И просвещенная знать хорошо понимала это.

То, что в резиденциях представителей правящего дома использовался арсенал императорской геральдики, хорошо известно. Дело не ограничивалось орлом, в ход шли гербы отдельных земель, династический грифон и усадебные гербы – там, где они были. Для супружеских пар создавались и шли в ход составные, брачные гербы – геральдические амулеты семейной гармонии. Гербовые щиты мужа и жены сливались при этом воедино или по крайней мере оказывались бок о бок.

Использование герба, когда он, расшифрованный как исторический источник, способствует раскрытию и самого памятника, вещественного или документального, говорит о его происхождении, принадлежности, символическом послании и датировке  составляет задачу современной научной геральдики, как вспомогательной в истории дисциплины.

Являясь особым видом исторического источника, герб путем определения его вскрывает новые ценные данные, а гербовая экспертиза, как необходимая составная часть комплексного исторического исследования, может дать и новые решения проблем социально-экономической истории. Специфика герба заключается в том, что он паспортизирует и датирует определенный предмет, сообщая ему наименование владельца и хронологическую дату владения, и тем превращает «немой» материальный памятник прошлого в «говорящий» исторический источник, дав этим возможность ввести данный объект в научный оборот исследований и выводов в области истории и культуры.

Культурно-историческая ценность геральдики Беларуси состоит прежде всего в том, что она является живой хранительницей богатого наследия белорусского народа, неким, если можно так выразиться, своеобразным «символическо-знаковым генокодом», аппелирующим непосредственно к душе и самосознанию каждого, имеющего прямое или косвенное отношение к ней в лице ли потомственного носителя герба, в лице ли жителя какого-либо селения с богатым историческим прошлым, в лице ли просто человека, обратившегося во внутреннем порыве к изучению традиций земли белорусской… Это так сказать внутренняя ценность. А внешняя состоит в том, что белорусская геральдика является непосредственным доказательством славного героического прошлого Беларуси, её живой неразрывной культурной связи с историей соседних европейских народов, где она по праву занимает своё достойное и значимое место.

                                Литература:

1.     Казбярук Ул., Летапісы пра нараджэнне Пагоні. --  Мн., Спадчына. 1992. №3.

2.     Цітоў А., Геральдыка Беларусі,--  Мн., 2007.

3.     Левандовский А., В мире геральдики. – М., Вече, 2008.

4.     Силаев А., Возрождение русской геральдики, -- М., Олма-Пресс, 2005, 768 стр.

5.     Степулёнок А., Дореволюционная историография геральдики Беларуси, -- Мн., 2003.

6.     Черных А.П. Геральдика и право в трактате «Songe du vergier». Ius Antiquum.-- М., 1996. 

7.     Рыбчонак С.А. і іншыя, Гербоўнік беларускай шляхты, -- Мн., Том 1, НГІБ, 2002

8.     Рыбчонак С.А. і іншыя, Гербоўнік беларускай шляхты, -- Мн., Том 2, НГІБ, 2007

9.   Чекалов И.В. Из истории благородного сословья в Беларуси и соседних государствах, -- Мн., Энциклопедикс, 2007, сборник.                                                                               

23.07.2008 г.

 

Главная страница

Русская Марина СТИХОТВОРНЫЙ СБОРНИК Боль славянской земли

Стихотворный сборник "Боль славянской земли"

 

 Русская Марина Анатольевна

 

 

Такое время.   

 


Когда картечью заунывно разрушали тишину,
Когда под серым небом рвали сердце «грады»,
Когда за фосфорными бомбами не видели луну…
А по домам жилым летели день за днём снаряды…


Когда пустынных улиц не касался смех детей,
Когда по городским дорогам - только танки и солдаты..
Когда народ оплакивал в войну ушедших сыновей…
А русская земля стонала, укрывая пухом, с горечью утраты…


Такое время, мой мужчина, было нам дано для встречи.
Когда свиданья под аккорды выстрелов звенящих...
Вокруг пожары, а не романтично тлеющие свечи…
И каждой ночью нас разбудит взрыв, в обнимку спящих…


Такое время… Мы как будто ищем разрешения на счастье…
Как будто улыбаемся, безумные, когда повсюду кровь…
Не дай сойти с ума, смотри в глаза, и сбереги запястья…
Такое время… Как в нем больно чувствовать любовь.


 

 

 

 

   Мы не святые...
 

Мы не святые, милый мой
И мы не созданы для Бога.
Но мы пожертвуем собой
Ради немногих, но столь многим.
 
Мы знаем, что такое рай,
Но восхвалять его не смеем,
Фундамент чести - в сотнях свай:
Мы и в аду любить сумеем!
 
Мы преданны и мы чисты
Пред Родиной и пред родными.
И лягут наши руки кистью на холсты,
И мы заставим краски стать цветными!
 
Уставший мир пустых людей,
Тебя постигнет страшный крах!
И малодушие "святых" идей
Сгорит и превратится в прах!
 
Мы не жестоки, нет, мы справедливы.
И мы заложим новых ценностей святой Грааль.
Потомки наши будут счастливы и так красивы
В своих поступках, в коих истина - мораль!
 
За это, милый, можно жизнь отдать.
Достойный мир, кто как не мы, построит?
Любить, страдать, терпеть и воевать!
Мы не святые, черт возьми, и это того стоит!

 

 




Братьям



Послушай, брат, как громко от боли
Земля наша стонет Родная.
Посмотри, как плачет она в неволе,
Мольбами к миру взывая.
 
В окопах как в ранах вздыхает жалобно,
Задыхаясь от пороха едкого,
Украина… Милая, славная…
У неё же кроме нас нет никого!
 
Она Русью рожденная - сильная!
Но свои же сыны её предали…
С Западом рыли ей ямы могильные…
Что творили, совсем не ведали.
 
Свои души и отечество продали
За подачки фашистов-правителей.
Осквернили славянскую Родину,
Красно-черного флага обителью. 
 
Посмотри, брат, как землю донецкую
Истязали убийствами зверскими!
Превратили в сырую мертвецкую,
И усыпали трупами детскими…
 
Расстреляли людей безоружными,
Женщин и стариков обезглавили,
Затопили кровавыми лужами,
И в холодных полях гнить оставили…
 
Запах смерти и страданий разносится
По земле твоей, Русь Великая.
И травой на могилках колышется,
Степь Донбасса угрюмо-безликая…
 
Сердце щемит, брат, крик срывается!
Как же так! Убивали! Измучили!
Помни, брат, смерть родных не прощается -
Отомстим мы за Русь Могучую!

 

 




Стражи времени



Я родилась в другое время.
Не в то, где доблесть с честью в каждом сердце.
Не в то, где за тебя поймать могли бы грудью пулю.
Я родилась в другое время.
В то, где о правде говорят, но никогда её не чтили.
В то, где достоинством не знают что назвать.
Не в то я время родилась.

Но взводят тихо Стражи Времени курок.
И верно, становясь рядами, ровно дышат.
Хранители побед и ценностей ушедших, запылившихся столетий.

Воспоминания побед былых отягощают разум.
От мысли, что таких не будет боле…
Ох… Кинжалом эти мысли их пронзают души.
И Стражи медленно уверенно идут.

Сквозь зло, скопившееся в несколько веков,
Сквозь боль предательства идут, уничтожая справедливо тяжкие грехи.
Они уже идут. И каждый недостойный, сотрясаясь, но, ещё не признавая,… ждет.

Не в то я время родилась.
Но есть такие,
кто мне поможет время Чести вскоре возродить.

 




Боль славянской земли



Земля славянская от боли и предательства почти не дышит…
На её горло грязным сапогом ступила подлая война.
Брат брата, а сестра сестру не слышит.
Забыли, глупые, что Родина у нас одна.

Забыли ценность рода, на историю плевали,
Строями выходя на площади своей страны.
С врагами? Нет, Вы с совестью своею воевали!
Вы разбудили демона братоубийственной войны.

В экстазе иступленном пели песни, обнимались.
Уже тогда детей своих вы обрекали на страданья…
Сейчас покайтесь, знаете ведь – ошибались!
Однако, как известно, не прощается незнанье…

Ни матерью, которая над гробом сына плачет,
Ни женами, что ищут в списках умерших своих мужей…
Ну что, майдановы герои, кто ещё из вас поскачет?
На свежих плитах жертвенных могильных алтарей…

Вы к власти привели предательскую свору,
Что кровью заливает Украину, жизней не жалея.
Хорош набор: от жалкого убийцы – до скупого вора.
Да, это ваш продукт – патриотизма искаженного идея.

Закат багровый не меняется ни днем, ни ночью…
Так гибнет некогда цветущая держава…
Но бесы разойдутся, разлетятся в клочья…
Такого не было, что б смуту Русь не побеждала!

 



Любовь. Разная.



Любовь. Разная.
У меня тут в сердце
Война гремит
У меня разорвало снарядом душу.
Говорит-говорит… Голос внутри говорит:
«Свои чувства хоть раз послушай».
Но глаза мои видят Отчизну,
Мои руки в кулаки сжаты.
Я не знаю любви более чистой,
Чем в улыбке живого солдата.
Чего стоят мои терзания,
Мои влюбленности странные…
Когда Родина как зал ожидания,
Когда героев могилы безымянные.
«Послушай-послушай, люби, хорошая»!
Не могу, слышите? Для себя не стану.
Это время - забыть свое прошлое.
Это время – лечить чужие раны.

 

 



Зимнее. Патриотическое.



Очарованьем зимним снежный парк укутан…
Таинственными бликами вечерних фонарей…
Ладони для снежинок нежных стали вдруг уютом,
И аккуратно несколько уснули на щеке моей.

Приятный ветер шепчет колыбельную деревьям…
И осторожный шаг хрустящий вторит этой дивной песне…
Стоишь прислушиваясь как к загадочным поверьям, -
И с каждой нотой всё мелодия чудесней и чудесней…

Земля родная, ты укрылась теплым белым пледом…
В заветах предков кроется поры сей волшебство…
Славянскими узорами морозы принесут тебе победу!
И мы отметим зиму братского единства торжеством!

 


 

 

 

Другие материалы:

 

Русская Марина Анатольевна

Русская Марина ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХИ

ЗДОРОВАЯ И СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ – ОСНОВА СЛАВЯНСКОГО ОБЩЕСТВА

 

 

Главная страница

Влияние тенденций этногенеза на социокультурные и демографические реалии Ирана

 

Доклад на международной научной конференции «Семья и женщина в современном мире:

социальные и культурные аспекты»   2 февраля 2012 г., г. Минск, Национальная Академия наук РБ.

 

                                                                                                         Кармазин Дмитрий Николаевич

 

              

 

Влияние тенденций этногенеза на социокультурные и демографические реалии Ирана

 

       Для исследования данной проблематики (при этом не акцентируясь на рассмотрении  общеизвестных статистических данных) воспользуемся как инструментом  концепцией российского историка Л.Н. Гумилёва, широко известной как теория этногенеза. Данная теория представлена во множестве его работ, но особенно ярко, на мой взгляд, в труде «География этноса в исторический период».  Кратко суть её сводится к постулированию очевидных циклических закономерностей развития любого этнического организма, описываемого в терминах: «фаза подъёма», «акматическая (пиковая) фаза», «фаза надлома», «инерционная фаза», «фаза обскурации», «фаза регенерации», «реликтовая фаза». Основным причинным фактором постулируется т.н. «энергия пассионарности этноса», степень активности и мощности которой определяет место конкретного этногенеза в историческом процессе и даёт при новой его  «вспышке пассионарности» возможность выйти на новый виток развития  «омолодившимся и полным свежих сил». Для данной вспышки необходимы определённые условия, позволяющие отмести балласт прежних социокультурных наслоений и «массовая решимость начать всё сначала для построения нового общества».                                                                                                                                             

 

     Иран как наследник древней Персидской державы, являющейся одной из самых старых в мире, должен по всем меркам истории находиться в «фазе реликта» или в лучшем случае «инерционной фазе». Однако наблюдения за народом современного Ирана показывают совершенно другую картину, свойственную молодой нации, находящейся в фазе подъёма. Данный парадокс также станет объектом нашего внимания.

 

      В последнее время в мире всё больший интерес вызывает феномен "исламского возрождения" в странах Ближнего и Среднего Востока, Северной Африки. Почти во всех странах этого региона созданы исламские религиозно-политические организации, активно заявившие о себе в общественной и политической жизни. Однако в ранг масштабных факторов мировой политики феномен "исламского возрождения" впервые поставила Иранская революция 1979 года. По напряжению общественных сил, накалу страстей, числу жертв она до сих пор резко выделяется на фоне исторических процессов за последние полвека, даже на фоне новейших революционных процессов т.н. «арабской весны». К тому же провозглашенная победившим в результате революции слоем исламская идеология существенно отличается от трактовок ислама, принятых в других странах, прежде всего своим наступательным боевым духом и активной созидательной позицией при этом. Влияние иранской революции на другие страны исламского мира весьма велико. Эта идеология также никак не может быть сведена ни к одной из революционных социалистических доктрин. Всё это заставляет исследовать внутренние процессы, превратившие Персию из аморфной полуколонии Российской империи и Запада, которой она была более века в уникальный центр идейного притяжения и политической активности, которым он стал сейчас. Важно, что Иранская революция не была совершена какой-либо одной и монолитной организацией, созданной до её начала. Наоборот, наиболее мощные исламские организации (Исламская Республиканская партия, Корпус стражей Исламской революции и прочие) формировались, крепли и ширились уже в ходе самой революции.

 

       В данной работе для нас ключевым является ответ на вопрос: каковы источники пассионарности, преобразовавшие Иран? Каковы  исторические факты?

 

       Персия была очень слабым государством в начале XIX века. Все признаки низкого уровня пассионарности, характерного для фазы обскурации этногенеза, были очевидны. Пассионарный толчок VI века н. э., который поднял  исламский мир и зарядил пассионарностью весь Ближний и Средний Восток, к указанному времени иссяк. Пришедшая из Великой степи пассионарность всё ещё сказывалась в XVIII веке, когда после длительного правления династии Сефевидов и афганских ханов власть в Персии захватило тюркская династия Каджаров. Оно более других выделялось своей активностью и сумело удержать власть. Однако всё переменилось, когда в начале XIX века страна стала ареной борьбы за геополитическое влияние России, Англии и Франции. Каждая из сторон пыталась перетянуть на свою сторону мало-инициативного и закоснелого Фетх-Али-хана. Он хотя и пытался воевать с Российской империей, но низкая пассионарность иранской нации свела на нет любые её попытки стать суверенной. Для иллюстрации этого можно привести типичный эпизод этой войны, красноречиво характеризующий уровень боеспособности войск Персии: российский генерал Котляревский с 1500 солдат и 500 казаков 12 октября 1812 года напал на Араксе на десятитысячную персидскую армию наследного принца Аббаса-Мирзы. Победа русских над персами была сокрушительной несмотря на кардинальную разницу в количестве. Эта война тогда завершилась полным военным поражением Персии. Такому слабому боевому духу персидской армии полностью соответствовали  затхлость и развал всех областей общественно-государственной жизни, характерные для фазы обскурации - "сумерков" этногенеза, когда этнос растратил все запасы пассионарности. Что такое война в отсутствии достаточного количества пассионарных личностей, можно проиллюстрировать  также на примере предпринятой в 1837 году шахом Мухаммедом попытки взять Герат. В 1836 году персидская армия не смогла дойти до Герата из-за … всего-лишь из-за недостатка съестных припасов (!). А в ноябре 1837 года шах с громадной армией всё же осадил город. Армия безуспешно простояла под  стенами Герата  до сентября 1838 года. У шаха было достаточно мощной артиллерии, чтобы пробить в городских стенах бреши и ворваться в город. Однако шах приказал стрелять из пушек таким образом, чтобы ядра перелетали крепость «для наведения страха на осаждённых». Расчёт был на то, что жители Герата испугаются грохота пушек и принесут ключи от города. Реальный штурм так и не был начат. Осада бесславно закончилась после прибытия в ставку шаха английского полковника Стоддарта. Он просто потребовал снять осаду и шах отступил. Война эта закончилась тем, что Персия приняла все условия англичан, ставших на сторону правителя Герата…Пассивные, эмоционально не мотивированные люди всегда отступают перед активной и напористой энергией пассионариев, даже в несколько раз количественно преобладая.

 

      Люди нового пассионарного склада появились в Персии в первой половине XIX века. Это были последователи  Шейха Ахмеда из городка Лехзи, а в дальнейшем - сторонники движения Бабидов. Речь сейчас идёт о появлении пассионариев - людей с новой психической конституцией. И дело даже не в зарождении некой новой идеологии. С точки зрения теории этногенеза это принципиальное положение!

 

       Для основателя нового вероучения Баба, а также его сторонников очень характерны черты классических пассионариев. Обывателям эти люди казались полубезумными фанатиками и экзальтированными мистиками. Последователи Баба, наоборот, отмечали его необычайное личное обаяние, красоту и харизму. Важно отметить резкий барьер и взаимную неприязнь между новообращенными и большинством населения, не воспринявшим проповеди Бабидов. В 1848 году началась бабидская революция. Она была жестко подавлена. В 1849 году был казнен и сам Баб. Бабиды потерпели очень жестокое поражение, но механизм пассионарного подъема в стране  был уже запущен. И после непродолжительной паузы он возобновился снова. Стали опять появляться люди, ищущие удовлетворения своей жажде деятельности и познания. Конец XIX века характеризуется созданием множества политических обществ и непрекращающимися волнениями по всей стране. Появляется панисламизм и левые социалистские движения. Восстания под самыми различными лозунгами (национальными, прогерманскими, исламскими, социалистскими, антианглийскими и пр.) продолжались и во время первой мировой войны и после неё  по всей стране. Это красноречиво иллюстрирует появление в Персии большого количества активных пассионариев, выдвигавших множество разных, противоречащих друг другу программ действий, но пока без общей объединяющей доминанты.

 

        В 1921 году к власти пришел Реза-хан. В 1925 году он  был провозглашён Пехлеви Реза-шахом. Реза-шах взял курс на европеизацию страны, укрепление государственности и армии, национализм и определенное ограничение влияния ислама. В 1941 году Реза-шаха вынудили отречься от престола в пользу сына Мохаммада. Влияние США и Англии в стране резко выросло и прогерманская ориентация сменилась на проамериканскую. Ответная реакция на это - в стране стало нарастать антизападное движение, в основном завязанное с нефтяным вопросом о национализации Англо-Иранской компании. Внутри иранского общества уже вызревали силы, призванные радикально преобразить его.

 

         Борьба с шахским режимом к концу 70-х годов приобрела особо острую и массовую форму. В 1978-79 годах шахским режимом в ходе подавления восстаний было убито, по разным оценкам, от 15 до 65 тысяч человек, искалечено более 100 тысяч человек. Это свидетельствует, что шахский режим был вовсе не аморфным и бессильным. Это резко отличает Иранскую революцию от многих других раздутых пропагандой "революций", бывших по сути  простой сменой не способных к дальнейшему правлению режимов, зашедших в тупик коррупции и произвола.

 

        В феврале 1979 года, после прибытия в страну очень авторитетного аятоллы Хомейни, шахский режим был окончательно свергнут. Сам Хомейни, возглавивший революцию в 79 лет (!), представляет собой типичного пассионария высшего жертвенного типа и может быть поставлен в один ряд с выдающимися историческими фигурами. Постепенно в иранском обществе всё же стала проявляться осевая линия развития - этническая доминанта, притянувшая больше всего пассионариев. Это был исламский фундаментализм шиитского исповедания. Начали формироваться всё новые и новые исламские организации, соперничающие в своей готовности к жертвам во имя Исламской революции. Но наибольшее значение имело создание "Корпуса стражей исламской революции" (КСИР) - уникального формирования, быстро приобретшего черты военно-религиозного ордена. В последующие годы ходе ирано-иракской войны КСИР превратился, по сути, в параллельные вооруженные силы, имеющие сухопутные войска, ВВС, ВМС и собственную военную промышленность.

 

        Таким образом кипящий пассионарностью Иран превратился в неожиданное для XX века общество теократического типа.  Уже ничто не напоминало затхлое общество Персии XIX века! Закономерности этногенеза оказались сильнее, чем планы правившей Ираном шахской верхушки и всю мощь США, её поддержавшей!

 

       В сентябре 1980 года началась ирано-иракская война. Она стала одним из самых длительных, ожесточенных и кровопролитных вооруженных конфликтов XX века. Потери обеих сторон, по оценкам военных экспертов, превысили 1 миллион человек (!).

 

      В начале войны Ирак имел стратегическую инициативу и хорошие шансы на победу. Иранская армия была  дезорганизована в ходе революции, а поставки оружия и запасных частей к боевой технике из-за границы были затруднены из-за международной изоляции Ирана. Ирак же заранее закупил у США и других западных стран большое количество вооружений и достиг в ходе войны значительного технического перевеса над противником. Однако иракское руководство Саддама Хусейна не учило так называемого "фактора икс" – громадной пассионарности иранского народа, поднятой волной революции. В первые же месяцы войны на фронт направилось огромное количество бойцов КСИР и ополченцев. Многие из них готовы были стать шахидами, отдав жизнь за веру.Часто первый эшелон атакующих иранцев состоял из добровольцев-ополченцев в возрасте 14-15 лет! Они ценой своей жизни создавали проходы в минных полях и обеспечивали этим ввод в бой регулярных частей! Вот что такое пассионарный подъём!

 

        Даже сама Иранская революция 1979 года была совершена в основной массе молодежью, которая, не находя себе и своим детям места в деревне, вынуждена была отправляться в города. Это явление назвали даже  "демографическим бумом революции" - в 1976 году прирост населения составил 3,9%. Во главе революции встало шиитское духовенство, "перепроизводство" которого также сказалось на итоговых результатах революции, аналогичным результатам перепроизводства светской интеллигенции в других странах. Ведь в исламе уход молодежи в религию совсем не подразумевает уход от мира, что блестяще использовал аятолла Хомейни. А своеобразное гуманитарное образование, которое дают иранские духовные школы, позволило духовным исламским лидерам сохранить свое влияние и в последующие годы.

 

        Прошли годы после тех горячих событий и сейчас, спустя 33 года после революции, Иран стал уже мощной социально-ориентированной суверенной державой. Пройден сложный эволюционный путь развития. Значительно смягчились с тех пор религиозные установки, страна стала более открытой миру. Ныне значительно усилились огорчительные посягательства США и ряда западных стран на свободу и независимость Ирана, лживо прикрываемые якобы озабоченностью его ядерной программой, а на деле – стремлением прибрать к рукам огромные нефтяные богатства. Всё это грозит вновь крупномасштабной региональной войной, способной привести мир на грань глобального кризиса. Но что примечательно - Иран бы давно сломался, если бы не гигантский заряд реальной пассионарности народа и руководства страны! И, уверен, что этот запас энергичности нации не иссяк и поможет ей не только выстоять в грандиозном противостоянии Западу, но и стать в скором времени реальным лидером огромного исламского мира!   Для этого есть все предпосылки и основания. Иран обладает большими запасами природных и трудовых ресурсов, активно модернизируется и индустриализируется. Страна вновь молода в буквальном смысле – средний возраст населения составляет 30-35 лет! Пассионарный толчок вызвал к жизни и демографический взрыв 80-90-х годов XX века. И хотя сейчас демографические показатели естественным образом замедлились (с 1975 года городское население Ирана превысило сельское, прирост населения по официальным данным, составляет 1,5% в год) из-за переселения уже большей части иранцев в города, этого запаса прочности должно хватить для преодоления нынешнего этапа испытаний.

 

        Достигнутый результат неразрывно связан с процессом интенсивной модернизации иранского общества. Не могут не впечатлять масштабы вовлечения иранских женщин в общественную жизнь: свыше 50% школьных учителей, 30% преподавателей вузов, 20% госчиновников составляют женщины; в стране действует более 250  женских неправительственных организаций; несколько сот депутатов всех уровней - женщины.

 

      Такой социальный прогресс (не говоря уже об экономическом росте), значительно превзошел всё то, что было достигнуто в период, предшествующий революции. Его движущей силой стала созданная аятоллой Хомейни особая политическая система, в которой наиболее полно в истории воплотилась идея "использования национальных особенностей для построения социализма" (если под "социализмом" понимать строгое следование плановому хозяйству с целью промышленной модернизации)…

 

   Таким образом, на примере Ирана мы рассмотрели через призму теории этногенеза некоторые нынешние социокультурные и демографические тенденции и кажущиеся парадоксы и увидели, какую огромную определяющую роль играет реальная стадия этногенеза на жизнь всего общества и какие факторы способны её изменить. 

 

Использованная литература:

 

  1. Гумилёв Л.Н. «География этноса в исторический период», Ленинград, «Наука», 1990 г.
  2. ГумилёвЛ.Н. «Древняя Русь и Великая степь», Москва, «Рольф», 2001 г.
  3. Гумилёв Л.Н. «Конец и вновь начало: популярные лекции по народоведению», Москва, «Айрис Пресс», 2001 г.
  4. Мичурин В., «Возрождение Ирана в свете теории этногенеза»,  «Наш Современник», № 8, 1992.
  5. Крымин А., «О демографической и политической ситуации в Иране», "Русский журнал",  март 2006 г.
  6.  Различные источники сети Интернет.

 

Главная страница

Русская Марина ЛИРИЧЕСКИЕ СТИХИ

Лирические стихи

 

 

Русская Марина Анатольевна

 

 

 

Проезжая Днепр. Тебе.



Туман. Прохлада. Серое небо.
Тает город великий в угрюмых домах...
А я чувствую... И где бы ты ни был..
С тобой моя нежность. В светлых тонах...

Свободолюбивая грусть. Ноет.
Так просто не уберечь сказку.
Но твоё тепло меня успокоит...
Мы сбережем нашу тайну, ласку...

Шум ветра. Могущественная водная тишь...
Манит волшебной опасностью...
А я вспоминаю какой ты, когда спишь...
Я так хочу разбудить и признаться в своей слабости...

Дождь без эмоций, деревья с апатией...
Хочется карандашами цветными раскрасить день...
То, что у нас - не назовешь никогда симпатией..
Но зачем на то большее, что между нами, вдруг упала какая-то тень...?

Дорога унылая, такая безумно тревожная...
Это просто зимняя осень нас ввела в заблуждение.
Давай оставим для других слова сложные.
И продолжим учащать наши в такт сердцебиения.

 

 

 

 



Доверие



Я испорчена культом доверия.
Философией древней отмечено:
Индульгенция за успокоение
Обреченной души покалеченной.

Королевскими писано перьями.
Проигравшими в войнах прославлено.
И по Стиксу ушедшими смелыми,
И влюбленными окровавлено.

Запрещаю себе его проблески.
Заражаю по венам жестокостью.
Но сражаясь с остатками доблести,
Всё же жажду его в безысходности.

 

 

 

 

 

 



Стою одна среди зимы…



Стою одна среди зимы
с глазами полными печали.
Их цвет и жизнь уж не видны
Под снежной, ледяной вуалью...
Замёрзли слёзы на щеках
И губы каменно-хрустальны,
Железный иний на руках
И чувства холодно-нахальны.
Душа сейчас покинет тело
И сердце прекратит свой ход.
Любовь не греет..., ей нет дела....
А снег идёт, идёт...., идёт...

 

 

 

 

Когда так близко



Когда так близко… очень тяжело дышать,
Такая слабость в мыслях и руках.
Вокруг так хрупко… только не сломать…
Неловкое движенье, страсть и страх…

Так искренне твоя красивая душа
Касается моей, и обнажает истинную доброту…
И очень осторожно, тихо, не спеша
Я окунаюсь в трогательную манящую мечту…

Ты помнишь, мы смотрели в небо и не верили запретам,
Мы знали, что пределы и границы – не для нас.
Ну ты же помнишь, я не следую советам…
Моя мечта – сказать и сделать то, что хочется – сейчас.

Но ведь когда так близко… очень тяжело дышать,
Такая слабость в мыслях и руках…
Вокруг так хрупко… только не сломать…
Неловкое движенье, страсть и страх…

 

 

 

 

 
Гуашь



Взмахнула кистью…
И смешала с ветром
Спокойствие его души…
Уснула в листьях
И укрылась светом
его таинственной мечты…
бедром изящным
повела как в сказку,
не вспоминая, что такое грех…
и как гуашью
рисовала ласку,
в его объятья кутаясь, как в мех…

 

 

 

 



Трогательный Мир



Мы часто в суете, красот земных не замечаем…
И радуемся не тому, в чем истинная чистота.
А душу низкосортным счастьем развлекаем…
Она невидима почти – она пуста…

Нам в городских чертах так не хватает солнца,
А когда дождь шумит, мы прячемся в домах…
Нам для любви святой так не хватает сердца!
Мы улыбаемся все чаще только в наших снах…

Остановиться…, только на мгновенье…
Застыть… и слушать аккуратно тишину…
Укутавшись в природу, отпустить сомненья…
И оказаться у Свободы в ласковом плену…

Услышать нежность сорванного ветра!
Почувствовать величие младенцев-звезд!
И созерцать могущественное простое утро…
И целый Мир, который также… очень трогательно… прост…

 

 

Другие материалы:

 

Русская Марина Анатольевна

Русская Марина СТИХОТВОРНЫЙ СБОРНИК Боль славянской земли

ЗДОРОВАЯ И СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ – ОСНОВА СЛАВЯНСКОГО ОБЩЕСТВА

 

Главная страница




Copyright (C) 2012 ihet-mait.ru